В ожидании «белого лебедя»: Российская экономика достигнет дна в 2026-м — но это оптимистичный прогноз

По сравнению с апрелем прошлого года объем выпуска в обрабатывающей промышленности России вырос в апреле 2026 года на 3,1%. Основной движущей силой роста остаются отрасли, связанные с оборонно-промышленным комплексом.

Например, производство транспортных средств и оборудования по итогам месяца в годовом выражении выросло на 57,4%, готовых металлических изделий — на 23%, а лекарств и медицинских материалов — на 15,4%. С учетом сезонности и календарности промпроизводство в месячном выражении в апреле увеличилось на 0,3% против роста на 0,2% в марте

Такие данные привел Росстат.

Однако эксперты ЦМАКП считают, что эти цифры «вызывают определенные вопросы» и нуждаются в определенной коррекции. А эксперты НИУ ВШЭ в последние полгода вообще фиксируют стагнацию выпуска в промышленности.

Какое же из ведомств более верно оценивает текущее состояние нашей промышленности?

— Ответ здесь один. Правы все, — считает экономист Никита Масленников.

— Вопрос заключается только в особенностях методики расчета показателей. Росстат даёт общий промышленный выпуск с учетом оборонно-промышленного комплекса.

Правда, даже тогда показатели апреля хуже мартовских. Картинка не слишком благостная — да, темпы роста есть, но они небольшие. Если еще посмотреть на опросы руководителей предприятий, то их самооценка состояния по апрелю практически от мартовской не отличается.

Такие же сдержанные оценки по поводу спроса, который практически не удовлетворяется, очень сдержанная динамика инвестиций, планы идут вниз. Соответственно, рост промпроизводства будет сдерживаться и дальше.

Впрочем, у меня гораздо больше возникает вопросов не к темпам промпроизводства как таковым, даже с учетом разночтений между Росстатом, ЦМАКП и ВШЭ, а к структуре промпроизводства. .

«СП»: Что с ней не так?

— На сегодняшний день мы видим достаточно сильную ее разбалансировку. В марте и апреле были некоторые подвижки в добывающем секторе, но по большей части в секторе добычи нефти и газа, а также экспорта. А вот во всем остальном большой структурный разлом.

Начнем с того, что гражданская обрабатывающая промышленность находится, в отличие от ОПК, в стагнационном состоянии, и это еще мягко говоря. С выпуском да, устойчивый спрос, потому что госзаказ поддерживает динамику и загрузку мощностей.

Но в целом ситуация достаточно сложная. Руководителей гражданских предприятий сильно беспокоит прежде всего слабый спрос. И это, в принципе, начинает уже сказываться на динамике отпускных цен, которая пошла вниз.

С точки зрения инфляции-то в целом по году это, наверное, и благоприятно, но с точки зрения выживания предприятий в текущих условиях — не слишком здорово. Раз нет спроса, нету ведь и прибыли.

Официальные данные по первому кварталу 2026 года опубликуют в начале июня, но уже понятно, что за первые два месяца текущего года прибыль реального сектора сократилась более чем на 45% год к году. И коль скоро у нас финансировалось из прибылей в прошлом году примерно 59% инвестиций, то ожидать их какого-то прироста, тем более существенного, в нынешнем году вряд ли возможно.

Прогнозы многих моих коллег-экономистов сходятся на том, что скорее всего по инвестициям будет отрицательная динамика в диапазоне от 0,5% до 2%. А если нет инвестиций, то, соответственно, структурная перестройка промышленности начинает давать сбои.

«СП»: А что же правительство?

— Оно прекрасно видит всю эту картинку. И насколько мне известно, в начале июня могут пройти какие-то серьезные совещания, в том числе и с участием главы государства, по определению экономической стратегии РФ на второе полугодие. Её презентация, видимо, произойдет на полях Петербургского международного экономического форума.

— А с чего бы российской промышленности вообще расти? — задался вопросом экономист Олег Петров.

— Давайте оставим в стороне оборонку, посмотрим хотя бы на металлургию. Там сильный спад. С одной стороны, в металлургии очень мизерный экспорт. Европейский рынок для нас закрыт. В Азию продавать далеко и трудно, к тому же клиенты требуют скидок, который практически убивает всю маржинальность экспорта.

Стройка у нас обвалилась основательно по причине высокой ключевой ставки. По этой же причине завалено машиностроение. Плюс ко всему у нас растет импорт. До парадокса — у нас сейчас падает выпуск стальных полуфабрикатов и металлоконструкций.

Но китайские производители наращивают импорт в Россию своей продукции по низким ценам. И эти две тенденции — спад выпуска своей продукции и завоз китайской — идут по нарастающей.

Сходная ситуация у нас сейчас в нефтегазовом комплексе, где очень сильно влияние международных санкций. И еще, как ни странно, в химической промышленности, которая тоже очень остро реагирует на международную конъюнктуру. Настолько, что в минеральных удобрениях и производстве полиэтилена дела тоже обстоят не самым лучшим образом.

Я лично полагаю, что такой спад у нас будет продолжаться весь 2026 год. Или до тех пор, пока не будет ощутимо снижена ключевая ставка.

«СП»: Что нам жизненно необходимо, чтобы этот упадочный тренд переломить?

— Прежде всего, нам нужны дешевые деньги. А их взять негде. Второе, что нам нужно, это спрос. А его тоже нет. Плюс ключевая ставка все еще высокая. И все это — деньги, ставки, спрос — завязались просто в гордиев узел. Мы фактически зашли в тупик, вылезать из которого нам будет очень нелегко. И, боюсь, это еще и затянется надолго.

«СП»: Как надолго?

— По моим оценкам, несколько лет нам придется выползать. Если исходить из того, что 2026 год — это год достижения дна, то при самом оптимистичном сценарии мы выберемся из экономического провала к самому концу 2028 года.

«СП»: А может так случиться, что до дна мы доберемся не в этом году, а в следующем?

— Вполне. Давайте посмотрим правде в глаза — на нас очень сильно все-таки влияют санкции. Не столько европейские, сколько американские. У нас драйвером развития-то что все эти годы было? Нефтегазовый комплекс.

А он сейчас из-за санкций на боку. Из-за этого все остальное тоже на боку — машиностроение, металлопрокат и так далее.

Потом, мы по-прежнему очень сильно зависим от импорта, который на нашу экономику негативно влияет. Те же китайцы в Россию очень много всего завозят. Да еще по низким ценам. Да еще влегкую обходя любые барьеры.

Ключевая ставка у нас все еще высока. Плюс идут сокращения на предприятиях. И Росстат может сколько угодно трубить, что у нас безработица на рекордно низком уровне, но стоит только посмотреть, сколько резюме сейчас приходится на каждую вакансию, то сразу понимаешь — не так тут все и радостно.

«СП»: Выходит, дела нехороши настолько, что впору садиться и ждать какого-то чуда? «Белого лебедя»?

— «Белый лебедь», наверное, может прилететь только в том случае, если вдруг у нас экспорт попрет каким-то чудом на азиатском направлении. Ну, или с нас все санкции поснимают, и в первую очередь — американские.

Потому что они для нас, как я уже говорил, опаснее европейских в силу глобальности экономической долларовой системы. Ну, или мы «Силу Сибири — 2» начнем с Китаем прямо завтра строить.

Только, опять же, «белый лебедь» сработает-то не сразу. Год примерно потребуется нам для перезагрузки, если он прилетит. Чтобы у людей психология сменилась. Потому что как принимаются решения в бизнесе? После долгого обдумывания. А сейчас тревожность настолько высокая, что люди обдумывают-обдумывают решения, но так его и не принимают.

Особенно это критично в сфере инвестиций. Люди, может, и вкладывались бы в производство, но опасение налететь на убытки их останавливает. И отсутствие инвестиций сразу тянет за собой всю остальную экономическую цепочку, так думает-то не один инвестор, а большинство.